Неточные совпадения
Войдя
в залу, я спрятался
в толпе мужчин и начал делать свои наблюдения. Грушницкий стоял возле княжны и что-то говорил с большим жаром; она его рассеянно слушала,
смотрела по сторонам, приложив веер к губкам; на лице ее изображалось нетерпение, глаза ее искали кругом кого-то; я тихонько подошел сзади, чтоб подслушать их разговор.
Все нашли, что мы говорим вздор, а, право, из них никто ничего умнее этого не сказал. С этой минуты мы отличили
в толпе друг друга. Мы часто сходились вместе и толковали вдвоем об отвлеченных предметах очень серьезно, пока не замечали оба, что мы взаимно друг друга морочим. Тогда,
посмотрев значительно друг другу
в глаза, как делали римские авгуры, [Авгуры — жрецы-гадатели
в Древнем Риме.] по словам Цицерона, мы начинали хохотать и, нахохотавшись, расходились, довольные своим вечером.
Вот наконец мы пришли;
смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит
толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо между собою: женщины воют, приговаривая и причитывая. Среди их бросилось мне
в глаза значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела на толстом бревне, облокотясь на свои колени и поддерживая голову руками: то была мать убийцы. Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?
Раскольников с удивлением
посмотрел на него, не понимая, откуда он явился, и не помня его
в толпе.
Проходя канцелярию, Раскольников заметил, что многие на него пристально
посмотрели.
В прихожей,
в толпе, он успел разглядеть обоих дворников из того дома, которых он подзывал тогда ночью к квартальному. Они стояли и чего-то ждали. Но только что он вышел на лестницу, вдруг услышал за собой опять голос Порфирия Петровича. Обернувшись, он увидел, что тот догонял его, весь запыхавшись.
Зато
в доме, кроме князя и княгини, был целый, такой веселый и живой мир, что Андрюша детскими зелененькими глазками своими
смотрел вдруг
в три или четыре разные сферы, бойким умом жадно и бессознательно наблюдал типы этой разнородной
толпы, как пестрые явления маскарада.
—
Посмотрите, — сказал полковник, глядя
в окно, — какая публика собралась вас слушать. — Действительно, под окнами собралась довольно большая
толпа.
Лицо Попова налилось бурой кровью, глаза выкатились, казалось, что он усиленно старается не задремать, но волосатые пальцы нервозно барабанили по коленям, голова вращалась так быстро, точно он искал кого-то
в толпе и боялся не заметить. На тестя он
посматривал сердито, явно не одобряя его болтовни, и Самгин ждал, что вот сейчас этот неприятный человек начнет возражать тестю и затрещит бесконечный, бесплодный, юмористически неуместный на этом параде красивых женщин диалог двух русских, которые все знают.
Его волновала жалость к этим людям, которые не знают или забыли, что есть тысячеглавые
толпы, что они ходят по улицам Москвы и
смотрят на все
в ней глазами чужих. Приняв рюмку из руки Алины, он ей сказал...
Пошли не
в ногу, торжественный мотив марша звучал нестройно, его заглушали рукоплескания и крики зрителей, они торчали
в окнах домов, точно
в ложах театра,
смотрели из дверей, из ворот. Самгин покорно и спокойно шагал
в хвосте демонстрации, потому что она направлялась
в сторону его улицы. Эта пестрая
толпа молодых людей была
в его глазах так же несерьезна, как манифестация союзников. Но он невольно вздрогнул, когда красный язык знамени исчез за углом улицы и там его встретил свист, вой, рев.
Город уже проснулся, трещит, с недостроенного дома снимают леса, возвращается с работы пожарная команда, измятые, мокрые гасители огня равнодушно
смотрят на людей, которых учат ходить по земле плечо
в плечо друг с другом, из-за угла выехал верхом на пестром коне офицер, за ним, перерезав дорогу пожарным, громыхая железом, поползли небольшие пушки, явились солдаты
в железных шлемах и прошла небольшая
толпа разнообразно одетых людей, впереди ее чернобородый великан нес икону, а рядом с ним подросток тащил на плече, как ружье, палку с национальным флагом.
А через три дня утром он стоял на ярмарке
в толпе, окружившей часовню, на которой поднимали флаг, открывая всероссийское торжище. Иноков сказал, что он постарается провести его на выставку
в тот час, когда будет царь, однако это едва ли удастся, но что, наверное, царь посетит Главный дом ярмарки и лучше
посмотреть на него там.
— Развлекается! Ой, какая она стала… отчаянная! Ты ее не узнаешь. Вроде солдатки-вдовы, есть такие
в деревнях. Но красива — неописуемо! Мужчин около нее —
толпа. Она с Лидой скоро приедут, ты знаешь? — Она встала,
посмотрела в зеркало. — Надо умыться. Где это?
Он
посмотрел, как
толпа втискивала себя
в устье главной улицы города, оставляя за собой два широких хвоста, вышел на площадь, примял перчатку подошвой и пошел к набережной.
Стоя
в буфете у окна, он
смотрел на перрон, из-за косяка. Дуняшу не видно было
в толпе, окружавшей ее. Самгин машинально сосчитал провожатых: тридцать семь человек мужчин и женщин. Марина — заметнее всех.
Диомидов вертел шеей, выцветшие голубые глаза его
смотрели на людей холодно, строго и притягивали внимание слушателей, все они как бы незаметно ползли к ступенькам крыльца, на которых, у ног проповедника, сидели Варвара и Кумов, Варвара — глядя
в толпу, Кумов —
в небо, откуда падал неприятно рассеянный свет, утомлявший зрение.
Ему казалось, что некоторые из них, очень многие, может быть — большинство,
смотрят на него и на
толпу зрителей, среди которых он стоит, также снисходительно, равнодушно, усмешливо, дерзко и угрюмо, а
в общем глазами совершенно чужих людей, теми же глазами, как
смотрят на них люди, окружающие его, Самгина.
Клим открыл
в доме даже целую комнату, почти до потолка набитую поломанной мебелью и множеством вещей, былое назначение которых уже являлось непонятным, даже таинственным. Как будто все эти пыльные вещи вдруг,
толпою вбежали
в комнату, испуганные, может быть, пожаром;
в ужасе они нагромоздились одна на другую, ломаясь, разбиваясь, переломали друг друга и умерли. Было грустно
смотреть на этот хаос, было жалко изломанных вещей.
Через несколько минут он растянулся на диване и замолчал; одеяло на груди его волнообразно поднималось и опускалось, как земля за окном. Окно то срезало верхушки деревьев, то резало деревья под корень; взмахивая ветвями, они бежали прочь. Самгин
смотрел на крупный, вздернутый нос, на обнаженные зубы Стратонова и представлял его
в деревне Тарасовке, пред
толпой мужиков. Не поздоровилось бы печнику при встрече с таким барином…
Не отрывая глаз от медного ободка трубы, Самгин очарованно
смотрел. Неисчислимая
толпа напоминала ему крестные хода́, пугавшие его
в детстве, многотысячные молебны чудотворной иконе Оранской божией матери; сквозь поток шума звучал
в памяти возглас дяди Хрисанфа...
Самгин
посматривал на тусклые стекла, но не видел за ними ничего, кроме сизоватого тумана и каких-то бесформенных пятен
в нем. Наконец
толпа исчезала, и было видно, как гладко притоптан ею снег на мостовой.
«С холодной душой идут, из любопытства», — думал он, пренебрежительно из-под очков
посматривая на разнолицых, топтавшихся на месте людей. Сам он, как всегда, чувствовал себя
в толпе совершенно особенным, чужим человеком и убеждал себя, что идет тоже из любопытства; убеждал потому, что у него явилась смутная надежда: а вдруг произойдет нечто необыкновенное?
Клим не поверил. Но когда горели дома на окраине города и Томилин привел Клима
смотреть на пожар, мальчик повторил свой вопрос.
В густой
толпе зрителей никто не хотел качать воду, полицейские выхватывали из
толпы за шиворот людей, бедно одетых, и кулаками гнали их к машинам.
Староста обратился к
толпе, спрашивая, кто говорил? но все молчали; вскоре
в задних рядах поднялся ропот, стал усиливаться и
в одну минуту превратился
в ужаснейшие вопли. Исправник понизил голос и хотел было их уговаривать. «Да что на него
смотреть, — закричали дворовые, — ребята! долой их!» — и вся
толпа двинулась. Шабашкин и другие члены поспешно бросились
в сени и заперли за собою дверь.
А как еще хочется
посмотреть и погулять
в этой разумной
толпе, чтоб потом перейти к невозделанной природе и к таким же невозделанным ее детям!
Шагах
в пятидесяти оттуда, на вязком берегу,
в густой траве, стояли по колени
в тине два буйвола. Они, склонив головы, пристально и робко
смотрели на эту
толпу, не зная, что им делать. Их тут нечаянно застали: это было видно по их позе и напряженному вниманию, с которым они сторожили минуту, чтоб уйти; а уйти было некуда: направо ли, налево ли, все надо проходить чрез
толпу или идти
в речку.
Я с неиспытанным наслаждением вглядывался во все, заходил
в магазины, заглядывал
в домы, уходил
в предместья, на рынки,
смотрел на всю
толпу и
в каждого встречного отдельно.
Я взглядом спросил кого-то: что это? «Англия», — отвечали мне. Я присоединился к
толпе и молча, с другими, стал пристально
смотреть на скалы. От берега прямо к нам шла шлюпка; долго кувыркалась она
в волнах, наконец пристала к борту. На палубе показался низенький, приземистый человек
в синей куртке,
в синих панталонах. Это был лоцман, вызванный для провода фрегата по каналу.
Но глаз — несмотря на все разнообразие лиц и пестроту костюмов, на наготу и разноцветность тел, на стройность и грацию индийцев, на суетливых желтоватых китайцев, на коричневых малайцев, у которых рот, от беспрерывной жвачки бетеля, похож на трубку, из которой лет десять курили жуковский табак, на груды товаров, фруктов, на богатую и яркую зелень, несмотря на все это, или, пожалуй,
смотря на все, глаз скоро утомляется, ищет чего-то и не находит:
в этой
толпе нет самой живой ее половины, ее цвета, роскоши — женщин.
Она осветила кроме моря еще озеро воды на палубе,
толпу народа, тянувшего какую-то снасть, да протянутые леера, чтоб держаться
в качку. Я шагал
в воде через веревки, сквозь
толпу; добрался кое-как до дверей своей каюты и там, ухватясь за кнехт, чтоб не бросило куда-нибудь
в угол, пожалуй на пушку, остановился
посмотреть хваленый шторм. Молния как молния, только без грома, или его за ветром не слыхать. Луны не было.
Стоят на ногах они неуклюже, опустившись корпусом на коленки, и большею частью
смотрят сонно, вяло: видно, что их ничто не волнует, что нет
в этой массе людей постоянной идеи и цели, какая должна быть
в мыслящей
толпе, что они едят, спят и больше ничего не делают, что привыкли к этой жизни и любят ее.
Они
смотрят безучастно на шумные, веселые
толпы экскурсантов, стремящиеся
в Музей Революции, и на пролетающие по Тверской автомобили…
Сидит человек на скамейке на Цветном бульваре и
смотрит на улицу, на огромный дом Внукова. Видит, идут по тротуару мимо этого дома человек пять, и вдруг — никого! Куда они девались?..
Смотрит — тротуар пуст… И опять неведомо откуда появляется пьяная
толпа, шумит, дерется… И вдруг исчезает снова… Торопливо шагает будочник — и тоже проваливается сквозь землю, а через пять минут опять вырастает из земли и шагает по тротуару с бутылкой водки
в одной руке и со свертком
в другой…
О, да, я помнил ее!.. Когда она, вся покрытая цветами, молодая и прекрасная, лежала с печатью смерти на бледном лице, я, как зверек, забился
в угол и
смотрел на нее горящими глазами, перед которыми впервые открылся весь ужас загадки о жизни и смерти. А потом, когда ее унесли
в толпе незнакомых людей, не мои ли рыдания звучали сдавленным стоном
в сумраке первой ночи моего сиротства?
Князь проговорил свои несколько фраз голосом неспокойным, прерываясь и часто переводя дух. Всё выражало
в нем чрезвычайное волнение. Настасья Филипповна
смотрела на него с любопытством, но уже не смеялась.
В эту самую минуту вдруг громкий, новый голос, послышавшийся из-за
толпы, плотно обступившей князя и Настасью Филипповну, так сказать, раздвинул
толпу и разделил ее надвое. Перед Настасьей Филипповной стоял сам отец семейства, генерал Иволгин. Он был во фраке и
в чистой манишке; усы его были нафабрены…
Она первая ее и выдала на позор: когда
в деревне услышали, что Мари воротилась, то все побежали
смотреть Мари, и чуть не вся деревня сбежалась
в избу к старухе: старики, дети, женщины, девушки, все, такою торопливою, жадною
толпой.
Была у ней еще одна тайная мечта, но вслух она ее не высказывала: ей мечталось, что Аглая, или по крайней мере кто-нибудь из посланных ею, будет тоже
в толпе, инкогнито,
в церкви, будет
смотреть и видеть, и она про себя приготовлялась.
Но разбойники по местам не пошли,
толпа росла, и вскоре почти вся палуба покрылась рабочими. Гомон поднялся страшный. По всему каравану рабочие других хозяев выбегали на палубы
смотреть да слушать, что деется на смолокуровских баржах. Плывшие мимо избылецкие лодки с малиной и смородиной остановились на речном стрежне, а сидевшие
в них бабы с любопытством
смотрели на шумевших рабочих.
— Алексея Трифонова доводится мне
в Красну Рамень посылать, — объявил Патап Максимыч стоявшей без шапок
толпе работников. — Оттоль ему надо еще кой-куда съездить. Потому с нонешнего дня за работами будет
смотреть Григорий Филиппыч… Слушаться его!.. Почитать во всем… У него на руках и расчеты заработков.
Николай Неклюдов и тогда уже
смотрел кандидатом
в пансионеры Петропавловской крепости, куда и попал позднее.
В нем температура его"разрывных"взглядов и стремлений сказывалась всегда и
в приподнятом тоне его высокого певучего голоса, и
в выражении красивых, темных глаз. Юноша этот легко увлекал
толпу товарищей и отличался смелостью вожака и даже трибуна.
В толпе мне было всегда особенно легко и отрадно; мне было весело идти, куда шли другие, кричать, когда другие кричали, и
в то же время я любил
смотреть, как эти другие кричат.
Вдруг из классной двери выбегает малыш, преследуемый товарищем. Он ныряет прямо
в толпу, чуть не сбивает с ног Самаревича, подымает голову и видит над собой высокую фигуру, сухое лицо и желчно — злые глаза. Несколько секунд он испуганно
смотрит на неожиданное явление, и вдруг с его губ срывается кличка Самаревича...
Посмотрите хоть на этого фурштатского солдатика, который ведет поить какую-то гнедую тройку и так спокойно мурлыкает себе что-то под нос, что, очевидно, он не заблудится
в этой разнородной
толпе, которой для него и не существует, но что он исполняет свое дело, какое бы оно ни было — поить лошадей или таскать орудия — так же спокойно и самоуверенно, и равнодушно, как бы всё это происходило где-нибудь
в Туле или
в Саранске.
Толпы солдат несли на носилках и вели под руки раненых. На улице было совершенно темно; только редко, редко где светились окна
в гошпитале или у засидевшихся офицеров. С бастионов доносился тот же грохот орудий и ружейной перепалки, и те же огни вспыхивали на черном небе. Изредка слышался топот лошади проскакавшего ординарца, стон раненого, шаги и говор носильщиков или женский говор испуганных жителей, вышедших на крылечко
посмотреть на канонаду.
А всё те же звуки раздаются с бастионов, всё так же — с невольным трепетом и суеверным страхом, —
смотрят в ясный вечер французы из своего лагеря на черную изрытую землю бастионов Севастополя, на черные движущиеся по ним фигуры наших матросов и считают амбразуры, из которых сердито торчат чугунные пушки; всё так же
в трубу рассматривает, с вышки телеграфа, штурманский унтер-офицер пестрые фигуры французов, их батареи, палатки, колонны, движущиеся по Зеленой горе, и дымки, вспыхивающие
в траншеях, и всё с тем же жаром стремятся с различных сторон света разнородные
толпы людей, с еще более разнородными желаниями, к этому роковому месту.
На нашем бастионе и на французской траншее выставлены белые флаги, и между ними
в цветущей долине, кучками лежат без сапог,
в серых и синих одеждах, изуродованные трупы, которые сносят рабочие и накладывают на повозки. Ужасный тяжелый запах мертвого тела наполняет воздух. Из Севастополя и из французского лагеря
толпы народа высыпали
смотреть на это зрелище и с жадным и благосклонным любопытством стремятся одни к другим.
Теперь он желал только одного: забвения прошедшего, спокойствия, сна души. Он охлаждался более и более к жизни, на все
смотрел сонными глазами.
В толпе людской,
в шуме собраний он находил скуку, бежал от них, а скука за ним.
— Нравится мне, другому, третьему!.. не то говоришь, милый! разве я один так думаю и действую, как учил думать и действовать тебя?..
Посмотри кругом: рассмотри массу —
толпу, как ты называешь ее, — не ту, что
в деревне живет: туда это долго не дойдет, а современную, образованную, мыслящую и действующую: чего она хочет и к чему стремится? как мыслит? и увидишь, что именно так, как я учил тебя. Чего я требовал от тебя — не я все это выдумал.
Александр часто гулял по окрестностям. Однажды он встретил
толпу баб и девок, шедших
в лес за грибами, присоединился к ним и проходил целый день. Воротясь домой, он похвалил девушку Машу за проворство и ловкость, и Маша взята была во двор ходить за барином. Ездил он иногда
смотреть полевые работы и на опыте узнавал то, о чем часто писал и переводил для журнала. «Как мы часто врали там…» — думал он, качая головой, и стал вникать
в дело глубже и пристальнее.
Нюрочка перебегала из столовой
в залу и
смотрела в окно на галдевшую на дворе
толпу. Ей опять было весело, и она только избегала встречаться с Иваном Семенычем, которого сразу разлюбила. Добрый старик замечал эту детскую ненависть и не знал, как опять подружиться с Нюрочкой. Улучив минуту, когда она проходила мимо него, он поймал ее за какую-то оборку и прошептал, указывая глазами на Овсянникова...